Ремонт аэропорта медленно двигался к какой-то промежуточной точке.
Пройдя после паспортного контроля зону получения багажа — нам сюда не нужно — и зелёную линию таможни, вышел в холл прилётов.
На нулевом этаже было многолюдно. Публика толпилась возле менячниц — зачем? Чтобы добраться до города, деньги не нужны. Вышел на улицу.
В лицо ударила приятная свежесть. Не холодно — категорически больше +10, но и не жарко. Ждать автобуса на этот раз долго не пришлось: колесница подъехала аккурат через полторы минуты после того, как я подошёл. Благодать.
Достопочтенная публика начала штурм гармошки. Я скромно дождался, пока схлынет толпа, и просочился куда-то в район задних дверей. Фортуна улыбнулась мне: удалось даже аккуратно примоститься где-то в районе двигателя, в конце салона. Транспорт тронулся — и можно было погрузиться в приятную полудрёму.
Когда автобус выезжал из аппендикса аэродрома, кинул быстрый взгляд на не работающий уже несколько лет Музей авиации. Над ним возвышалась строка: Сербия получила право проведения Expo 2027, и прямо над музейными экспонатами кипела стройка.
«Дуглас» с характерным JU на фоне этого выглядел грустно и печально. Получится ли когда-нибудь попасть сюда, или это уже заупокойная месса по былому?
На выезде на E70, дорогу на Загреб, автобус заметно замедлился. Утро рабочего дня, граждане работяги едут на работу. По мотивам минувших выборов вдоль дороги тянулась агитация политического соревнования между баскетболистами и студентами.
Что удивительно для обладателя паспорта ex-USSR, проигравшие вроде как добровольно оставили свои посты. Памятуя события четвертьвековой давности — Балканы воистину удивительный край для политолога.
За Радиофаром движение стало пободрее, и буквально через десяток минут вдали замелькали серые громады Новог Београда. По левую руку остался красноскатный Земун. Посмотрел карту: сегодня нам нужно в Нови Београд, начнём с тридцатых блоков.
Вышел из автобуса. Божечки, как же приятно размять затёкшие после многочасового сидения ноги-то! Сориентировавшись в пространстве и времени, двинул в сторону Уметности.
Журнал квестов обновился.
Предварительно я обговорил с хозяевами жилья вечерний заезд, но, уточнив итоговые детали перелёта, договорился ориентировочно на обед. Сейчас десять, и за несколько часов нам нужно обкашлять несколько вопросиков.
Начнём, пожалуй, с менячницы.
Карты услужливо рисовали рядом отделение Alta Banka — забегая вперёд, фоном это название будет сопровождать меня всю поездку. Само здание было довольно футуристичным, с тарелкой на крыше. Видимо, где-то здесь бродят серо-зелёные человечки из Fallout 3.
Гугл-карты показывали точку и даже фотоориентир, по которому можно было опознать вход в пункт обмена.
Дошёл. Главный вход — непохоже. Пошёл по кругу — ничего нет. Ещё раз пытаюсь прикинуть, где же оно может быть, — непонятно.
Ладно, оставим банку — банк, а менячницу — менячнице.
Белград в общем и целом довольно цифровой город. То есть никакой особенной нужды покупать здесь местную валюту, если не планируешь ехать куда-то в «область», в общем-то, и нет: с вероятностью, превышающей процентов так девяносто, картица покрывает все нужды.
Но у нас сегодня особенный день.
Где-то с год назад, с подачи Хабра, я загорелся идеей перевести домашнюю сеть на 2.5G.
Сказано — сделано... Нет, это из другой истории.
Покупать непонятный китайский ноунейм мне не хотелось, а что-то более интересное уже выходило за пределы SOHO и уходило в кровавый энтерпрайз за конские деньги. Был относительно вменяемый свитч от MikroTik за 20к+, но ума не приложу, зачем мне огроменный кирпич с кучей портов. Да, хоумлаб, все дела — но не два десятка же с лишним.
Ещё по весне, сидя в Астане в столовой в центре — «Базилик», настоятельно рекомендую, — наткнулся на пресс-релиз прибалтов о новой железке с нужным мне функционалом.
Это мы хотим!
Но сказка не удалась. Общий кризис памяти и локальность производства вылились в натуральный дефицит.
Я мониторил эрэфию, Китай (в Китае нет того, что там не делается, кто бы мог подумать), Японию (все любят Cisco, MikroTik больно нишевый), РК (не доехало). Во время европейского трипа зарегался даже на паре венгерских сайтов и периодически получал от них письма с околосатанинскими мантрами, смысл которых сводился к следующему: нет, (не) было, когда будет — не знаем.
По итогу где-то в недрах сети нашёл абсолютно локальную конторку в НБ, которая подтвердила: да, за ваши кровные всё будет.
Опять же, много раз говорил, что сайт — он прежде всего про информативность, а не про дизайн. Так и здесь: абсолютный Web 2.0 из времён моей школы, общение через email — кто сказал, что это архаично? — и наконец:
*Kao što smo obećali, čuvamo za vas.*
Дошёл до Пупина. Магазин рядом, нужно-таки поменять деньги — оплата налом. Предварительная разведка показала, что поблизости есть обменники.
Прошёлся вдоль громад Уметности и Пупина.
Я много раз слышал: да что ты в этих панельках в Белграде нашёл, этой срани и у нас полно.
Нет, господа-товарищи, разница есть, и кроется она в деталях.
Сам подход имени Корбюзье, понятное дело, родом не из социалистического братства — первопроходцами стали французы. Нюанс, как обычно, в реализации. И нужно отдать должное: югославы прям смогли сделать конфетку.
Первое — не клонировать. То есть да, башни схожи, но различия в оформлении не позволяют слить всё в одну кучу.
Второе — расположение.
Типичный образец — Новый Арбат, дома-книжки пожравшего самого себя развитого социализма. Однотипные уродливые исполины, прямо кричащие: «Так делать не нужно».
Что в конкретном примере сделали сербы? Шашки!
Пять домов, три группы. Четыре стоят аки шашки на доске, пятый, локомотив на Уметности, — торцом, перпендикулярно остальным. С другой стороны — штрих капитализма: дом Coca-Cola задаёт перспективу со стороны Палаты Србије.
И третье — детали.
Стекло и железобетон — что можно придумать интересного для типового строительства? Можно, и ещё как.
Плюс не забыли про зелень, а паркинг вынесли отдельно: вдоль линии домов можно пройти насквозь — и не страдать.
Социалистическая архитектура с человеческим лицом. Вот она, сдавай прям в Палату мер и весов.
Перехожу дорогу.
Нам в «Красную Шапочку» — Црвенкапа, 12-й блок, он же ЈУ бизнис центар. По виду — мать всего российского бизнес-каппрома.
Странная помесь позднего югославского модернизма, средиземноморского курорта и архитектурных фантазий эпохи, когда социалистическое будущее ещё казалось вполне осязаемым.
Белые фасады, красные металлические паруса, изгибы и выступы — словно кто-то решил научить бетон мечтать о море.
Первые два этажа по внешнему контуру квартала забиты разномастными магазинами.
Прошёлся по торцу. Ага, вот и наш магазинчик.
Но сначала — деньги.
Зашёл внутрь, подивился двухуровневой архитектуре. Пять минут приступа топографического кретинизма на макроуровне — здесь детализации карт уже не хватает — и вижу искомое.
Первый языковой квест: *евре у динаре* — и искомая сумма в руках.
Странное чувство, когда сказал что-то на неродном языке и тебя поняли.
Код: *хвала, довиђења* — и выхожу обратно к магазину.
Захожу.
Небольшой офис, я бы сказал, «конторка». Слева от входа — бухта кабеля. Посетителей около нуля.
Начинаю свой спич.
Фразы сложные, слова с непривычными для мысленного произношения буквами. Впрочем, «Микротик», видимо, задаёт нужный тон: интернационализм даёт несколько очков понимания продавцу, и он откуда-то из-за прилавка извлекает заветный приз всего этого десятимесячного квеста.
Отдаю наличку. Между моментом, когда я впервые обнаружил железку в наличии, и её появлением в городе ценник вырос на четыре тысячи динаров.
Впрочем, грех жаловаться — не зря хоть ехал.
Благодарю продавца, выхожу. Продолжаем шопинг.
Что хорошо в путешествии — это то, что ты выходишь из режима автопилота.
Банальные вещи — перемещение, посещение магазина, банковские операции — дают возможность снова воспринимать повседневность как нечто интересное.
Здесь, в другой стране, в новом-старом городе, они превращаются в события, каждое из которых требует внимания, наблюдательности и небольшого усилия.
Добавь сюда вопрос языка.
Где-нибудь в условной Турции местный письменный турецкий в городской среде остаётся не то чтобы шумом — скорее носителем смысла, который ты не воспринимаешь целиком. Контекст может быть, а может и не быть. Максимум, что ты приблизительно знаешь, — как звучат буквы. И на этом всё.
Смыслы, конечно, порождаются непосредственным взаимодействием с чем-то, но в целом это похоже на подобие глухоты.
В случае с Сербией и сербскохорватским ситуация иная. Окружающий мир, даже с учётом того, что язык я не учил, всё равно оказывается информационно доступным.
Два алфавита, правила транслитерации между которыми плюс-минус интуитивно понятны, знакомые корни, обрывки фраз, схожих по форме и/или звучанию, — и вот уже диспетчер где-то внутри речевой коры сигналит: «Я понял».
Мозг, зацепившийся за *FAKULTET DRUŠTVENIH NAUKA*, пошёл раскручивать ассоциативный ряд.
Опять же, интересно: на фоне политических процессов, в которых внутри бывшей СФРЮ проходили линии раздела по вере, языку и письменности, Сербия, которая вроде бы радела за кириллицу, в медийной повседневности 2k26 использует «вражескую» латиницу.
Тот же власник, с которым я общался по поводу жилья, писал мне латиницей.
Дошёл до ТЦ «Меркатор».
Собираясь в дорогу, прихватил с собой соседские форинты. В Сербии по понятным экономико-социальным причинам любят евро, но чем чёрт не шутит — может, получится сменять?
В первом обменнике в курсной листе форинтов не было. Внутри ТЦ нашёлся тот, который с удовольствием взял иноземную бумажку, отдав несколько знакомых знаков Нацбанка Сербии.
По дороге заглянул в книжный. Смесь кириллицы и латиницы, редкие вкрапления английского и русских текстов. «Мачак за три пасоша» в разделе попуста соседствовал с Джорджем Оруэллом.
Вышел.
Желудок, в последний раз балованный в салоне самолёта, напомнил о себе. Что ж, спорить с ним не лучшая затея.
Через дорогу, среди зарослей какого-то кустарника, нашёлся вход в Maxi.
Ей-богу, в голове звук проверки навыков из BG3, когда находишь спрятанный сундук.
Прошёлся вдоль рядов.
Ладно, давайте сейчас сделаем неполезно: взял пачку Plazma — ещё один *guilty pleasure*, банку колы Zero — и вышел на улицу.
Буквально рядом был навес, закрывавший проход сквозь дом во внутренний двор. Внутри толпились какие-то граждане.
Пригляделся — ба, да это торговля разными формами этилового спирта! Граждане торговали чем-то похожим на домашнее вино, и, судя по потоку людей, торговля шла бойко.
Маленькие радости усталого путника — хрустеть «Плазмой», взирая на табличку, где пёс с поводком тонко намекал на то, что это место для *љубимаца*, чтобы они *сачекају*.
Два часа до заселения.
План — центр.
Сажусь на автобус. Возило бодро мчит в сторону Савы. За окном мелькают панельки-на-ножках.
Усталый мозг рождает ассоциацию: ножки грибка-мицелия, что-то в духе The Last of Us и самосбора.
Ну а что, какие-нибудь «Телевизорки» или змея «Меандар» (без малого километр) — идеальные локации для съёмки кино про самопорождающуюся панельку. Драма, хоррор, sci-fi в одном флаконе.
Добавь сюда Нолана с визуализацией в духе Inception — и всё, «Оскар» в кармане.
Назовём фильм: «Лиминальный самосбор. План B. Из открытого космоса».
Автобус пересёк Саву. Мелькнул старый железнодорожный мост в состоянии демонтажа/перестройки. Оригинал 1884 года — он видел (почти) всё и (точно) всех, с кем я когда-то имел дело в жизни. Уставший, но не сломленный немой свидетель эпохи.
*Заустављање* — и я вышел у Бранкова моста.
Старые дома с рекламой. Чуть поднялся, перешёл на сторону старого города и пошёл в сторону крепости.
Цель — DECHKOZAR, магазин, мировой парень. В старом городе был один из филиалов, туда и следуем.
По правую сторону какое-то муниципальное здание в лесах.
Повсюду — *Студенти побеђују*.
Начинается мешанина Белграда королевства, Белграда интербеллума и Белграда Тито.
Когда город не отказывается от своей истории — простите, я опять передаю приветы, на этот раз московской Полянке, нелепо-новодельной, — это здорово.
Десять минут — и я в магазине.
Ассортимент известен. Покрутился для приличия минут пять. Девушка на кассе, предлагавшая помощь, поднимает глаза.
— Имате ли ову мајицу? Этакую?
— Да!
— Узећу. Кеса не треба. Хвала. Довиђења.
Квест пройден, экспу отсыпали.
Глянул карту. Можно, конечно, ещё погулять по центру, но внутренняя батарейка тонко намекает на перерыв. Нам обратно.
Что ж, давай чутка развлечёмся, дойдём до Зеленого венца.
Десять минут — и я на остановке. Стартуем обратно к громадам.
Вернулся к исходной точке, сверился с маршрутом, проехал по Парижской коммуны ещё одну остановку.
Общественный закуток, обрамлённый с двух сторон границами квартала, а с третьей — наискось — внутриквартальной застройкой.
Перешёл дорогу.
За спиной осталась «Скроз добра пекара» — от одного названия уже слюнки текут.
Слева, в нашей общественной зоне — нашей ведь, на следующие дни ты будешь решать все наши бытовые вопросики, — биоскоп. Посмотреть, работает ли? Может, попробовать сходить в кино на сербском?
Барчик в шаговой доступности — и его величество Maxi.
Наконец-то (относительно предыдущих поездок) всё под боком!
Захожу. Корзинка, врата — вперёд, на приступ!
Выкладка — вещь интернациональная.
Начинаем с овощей. Сразу удача — baby carrots! Вкусный и полезный способ похрустеть.
Дальше вдоль стеллажей: грчки тип јогурта, молоко — Moja Kravica. Сыр (взял местный плавленый — поддержим локальные бренды), мясная нарезка (чтобы было; на мой субъективный взгляд, почти всё мясо в балканской кухне пересолено), хлеб.
Боже, я вижу его величество Plazma — печеньки прямиком из ада. Данте плакал бы при их виде: невозможно оторваться — и хочется продать душу.
Чуть поодаль отдел с напитками. Беру бутыль воды — забегая вперёд, пережила неделю, допивал её судорожно в последний день — и местную колу.
Хотя родительская компания в целом бдит за тем, чтобы все заводы делали одинаковую продукцию, тот же «Добрый», получив на территории *прокажённой* контроль в том числе и над содержимым технологических процессов, ожидаемо скурвился в части вкуса.
Здесь фишка была в том, что Zero — мы же за здоровый образ жизни, правда же? — не маркировалась чёрным цветом, а просто содержала крупную надпись *Zero šećera*.
Десятисекундная зрительная дуэль между рептильным мозгом и лобными долями — и две баночки отправляются в корзинку.
Касса, пакет, употребляю действительно международную платёжную карту по назначению, рачун, контрольный турникет по штрихкоду — не чисто локальная история, но особенность, которую нужно иметь в виду, — и я выхожу на улицу.
Всё, наша цель — коммунизм (~~написано на здании артиллерийской академии~~) — куча. Благо власник в мессенджере отписался, что нас ждёт.
Променад через дворы: смесь ещё зелени и уже багрянца.
Прикольный навес между домами — навевает мысли об архитектуре советских среднеазиатских остановок. Видел пару альбомов западных авторов, которые целенаправленно катались по Средней Азии и фотографировали образцы того совмода, за который не стыдно.
Когда из говна, палок, ширпотребной мозаики — в общем, всего, чем было «славно» типичное советское строительство, — делали вещи, которые привлекали и привлекают внимание.
Длинный торцевой дом, паркинг, не ставший доминантой жилмассива, — опять же, что выгодно отличает школу югославского проектирования и капиталистическую данность от аналогов ex-USSR.
Между ними дорожка, скамейки.
Сидит сербка «вот это самое, за пятьдесят», активно жестикулирует, говоря по телефону, и дымит папиросу.
Мысленно неодобрительно машу головой.
До этой поездки у меня было мнение (неправильное), что повальное курение — это чисто ex-СФРЮ история.
Дескать, большая часть этих земель была под оккупацией Османской империи, в которой (и в наследниках которой) вонючие отравляющие палочки — это что-то настолько же обыденное, как выпить воды или почесать резко зачесавшуюся часть тела.
Иронично, но именно Турция декларирует намерение к началу сороковых ввести политику поколенческого запрета: не продавать лицам начиная с определённого года рождения, не производить, не ввозить.
Есть, конечно, подозрение, что очередной громкий запрет не стрельнет — как почти никогда не стреляли громкие запреты. Работает только политика мягкой агитации.
Как в случае со Скандинавией, где во второй половине двадцатого века начали продвигать спред в качестве замены масла/маргарина, ибо упрямая статистика неловко указывала на абсолютно некрасивые цифры смертности по причинам, связанным с употреблением насыщенных жиров.
В случае с курением ранее в этом году я побывал «по ту» сторону границы образца 28 июня 1914 года — и с удивлением обнаружил, что и бывшие подданные австрийской короны смолят так, что успевай открывать форточку да включать промышленный компрессор.
Моя куча на ближайшие десять дней была социалистической шестнадцатиэтажкой.
Скамейки, рядом с каждой — по пятилитровой банке с водой жёлтого цвета (о том, что это банки для тушения окурков, я узнал в последний день), подземный паркинг (социализм же с человеческим лицом, помним про это), паркинг наземный — с надписью о том, что перебарщивать не стоит, ибо паук вози слишком дерзких, — небольшой палисадник, дуговая дорожка к единственному подъезду.
В палисаднике — я метафорически протёр глаза — были розы.
Серьёзно, итить же за разные части тела, две трети осени — розы. Натуральные, живые, ещё не отцветшие розы.
Я нейтрально в целом отношусь к цветам, но здесь и сейчас я бы меньше удивился табличке «Очередь к вылету на Марс», чем этим розам.
Поднялся по ступеням.
Слева — домофон, югославский, кнопки пофамильно подписаны. Справа — огласна табла, проницаемость смысла.
Мысленно соглашаюсь со словотворческой мыслью давно почивших славян: «глас» как корень для логического конструкта, извините за тавтологию, логичнее, нежели восточнославянское «явь» («доска для объявлений»).
Хотя, с другой стороны, глас — это про голос, явь — про зрение. Что точнее — спорный вопрос.
Жму кнопку, на том конце отвечают. С характерным звуком (опять же, СФРЮ-specific, забьём в переменные для Ansible) распахиваются двери.
Опять же, можно предположить, что сказывается разница менталитетов: дверь original, алюминий видел лично товарища Тито. Югославия в таком вопросе, как двери многоквартирных домов, радела за открытость и прозрачность.
Надо поинтересоваться, может, кто-то на полном серьёзе писал работу про черты национальных характеров, коррелирующие с желанием превратить всё в неприступную крепость с железными вратами Минас-Моргула?
Захожу.
Подъезд. Внутри — квадратная шахта до крыши, в колодце два лифта, по одному на разные стороны. В оставшейся свободной части — лестница обычными маршами тет-а-тет.
Висят почтовые ящики — деревянные крышки, нет рекламного мусора. Завидую чёрной завистью.
Под потолком разводка. Забавное — приземље.
В целом, как и в прошлый раз на Марковича, пространство выглядит ухоженным.
Да, этому всему полвека, из которых двадцать лет пришлись на время, когда денег в Сербии было только чтобы выжить, — но люди продолжают поддерживать здесь порядок.
Вызываю лифт. С лязганьем он доезжает, из лифта выходит женщина.
— Добро јутро!
— Добро! — мимикрирую я, захожу внутрь.
Вот уже образец прекрасного технопорно из ушедшей эпохи!
Закрываю внешнюю дверь — «ГУРАЈ», гласит надпись на ней. Словарь пополняется: «толкай». Ещё немного тумана войны в чужом языке.
Закрываю внутренние створки, жму кнопку.
Лифт пополз по своей стеклянной клетке.
Остановился, выхожу.
Дверь в нужный стан рядом, приоткрыта. Перед дверью — коврик с надписью *Home*.
Стучусь для проформы, выходит мужчина лет пятидесяти. Прохожу, протягиваю руку, знакомимся. Собеседник представляется Браниславом.
Сюита знакомства на двух языках: сербский и английский. Что-то на уровне понимания — спрашиваю пароль от вайфая по-сербски, объясняюсь насчёт белого картона.
Власник спрашивает про герб паспорта, шутит, что немного друг друга можем понять и так.
Отдаю деньги — Букинг нарисовал цифру и даже монетки. От монеток власник отказался.
Мне вручают ключи, и я остаюсь один.
Дом, наконец-то милый дом.
Прохожу по своему новому жилищу.
Двушка, отдельная кухня, санузел. Свежий ремонт, но ламинат аутентичный.
Нет, ребята, на следующую неделю — это именно дом. Не убежище, не съёмное жильё, не место, чтобы перекантоваться, — именно дом, куча, запишите и запомните.
Обладатели более поэтичного языка скажут: чувство внутреннего спокойствия заполнило меня, когда я переступил порог родного дома. Вон, даже Мэтт Деймон на Итаку возвращался вечность.
Я не носитель высокого слога, а раболепный айтишник, который верит инструкциям; посему фактом вызова конструктора класса «Дом» нарекаю эту кучу таковой.
На полках — книги. Много специфичной медицинской литературы на английском, что дополняет портрет владельца.
Спальня — в подушках можно утонуть.
На кухне заглядываю в холодильник — стоит вода и газировка.
Вот честно, наверное, за многие мои поездки сербские станы оказались прям мегаоптимальными с точки зрения оснащения и качества жилья.
Без шуток — здесь можно полноценно жить.
Из приколов разве что отсутствие микроволновой печи. Такое было и раньше — видимо, какая-то локальная нелюбовь к шайтан-машинам.
Распаковался, положил покупки в холодильник, достал йогурт, поставил чайник для кафы и уселся рядом с окном.
Окна выходили в сторону центра, справа виднелась одна из «Телевизорок». Слева, чуть поодаль, — место, где я покупал маршрутизатор.
Из локально-патриотичного неожиданным оказалось то, что рядом находился местный офис «Лукойла»: в глаза бросалась крупная вывеска с логотипом компании.
По правую руку приметил приземлённое общественное здание. Поинтересовался у всеведущего интернета, шо це таке, — оказалось, одно из зданий Министерства внутренних дел.
Опять же, интересно, что Сербия (и Югославия) не стремилась собрать всё общественно-руководяще-политическое прям уже совсем в одном месте. Палата Србије, вон, тоже находится в Новом Београде.
Потрапезничав, решил проверить критичный для поездки момент — интернет.
Поставил ноутбук на рабочее место — как быстро мы уже определили, что будет рабочим местом, да? — цепляюсь к сети, а следом к домашнему контуру.
Фоном проверяю почту, жамкаю инсту и YouTube — и отмечаю для себя, что на этот раз всё просто И-Д-Е-А-Л-Ь-Н-О.
Серьёзно, сервер где-то в четырёх с гаком тысячах километров по отклику казался будто стоящим рядом.
Лишняя галочка в чек-листе поставлена.
Я был готов к тому, что нужно будет решать и эту проблему, сходив и оформив локальную симку. Но Исидор Севильский (кек, у верующих есть там покровитель сети) благословил все мои пакеты, L4/L7, коннекты, таймауты, пинги и вот это всё.
Я устал.
Иногда физическое пробивается снизу пирамиды Маслоу и начинает прям требовать.
Тело заявило, что пора в режим технического обслуживания — сделать то, что было написано в какой-то из множества купленных за жизнь инструкций к кроватям: дескать, кровать нужна для отдыха в положении лёжа.
Видимо, сейчас настало именно то самое время...
*Rise and shine, Mr. Freeman.*
Хотя я перед сном и задёрнул местные внешние жалюзи в спальне, погрузив её в приятный интимный полумрак, долгого сна не вышло.
Бессознательное бродило где-то на границе между явью и сном, рождая причудливые образы.
Долгий перелёт, бессонная, в конце концов, ночь, шесть часов разницы — буквально неделю назад Сербия уехала в зимнее время, кофеин в крови — я хоть к нему и резистентен... наверное? — сна вышло где-то на час.
Встал я не то чтобы отдохнувшим — всё-таки для этого нужна была бы честная ночь, — но внутренняя Grafana вывела датчики жизнедеятельности из красной зоны в жёлтую зону уведомлений.
Глянул на часы — начало четвёртого.
До конца светового дня осталось от силы полтора часа. Ехать в центр по пробкам — мы же помним, что рабочий день здесь заканчивают в пять вечера — особого смысла нет.
Плюс в силу формата поездки нам оооочень не стоит выходить из привычного графика. Шесть часов дельты — это ооооочень много для организма, а функционировать в таком режиме сложного дифура, вычисляемого только приблизительно методами вычмата, нам нужно неделю.
Сходим в район Гагарина, южные блоки.
Формальная цель — посмотреть ноутбуки, местный развал «Техномедиа».
Покупка здесь чего-либо была под вопросом в силу специфики клавиатур: они тут либо немецкого формата, либо с местной же кириллицей.
Если этот текст кто-нибудь будет читать окромя автора (либо он хотя бы будет проиндексирован агентами LLM), знайте, что клавиатурный вопрос решается силиконовой защитной накладкой — не нужна даже никакая гравировка.
Про Сербию я предварительно знал, что здесь из-за по-прежнему невступления страны в ЕС электроника стоит неприличных денег. И совсем уж местные — секрет Полишинеля — организуют частные доставки из условной Венгрии под заказ с небольшой наценкой от условного ComputerUniverse.
Однако реальность оказалась ещё забавнее.
Рассматривая матрицу цен, обнаружил, что железка одного и того же класса, вплоть до совпадения по мажорной версии модели, здесь (!) дешевле (!!), чем в условном Казахстане, который де-факто снабжает всю *грустную* пятый год как, минимум на двадцать процентов.
Открытие это меня обескуражило, честно говоря.
Если с Микротиком вопрос цены не стоял — эта железка просто редкая as is, — то результаты ноутбучного исследования оказались полной неожиданностью.
Видимо, к следующему визиту нужно готовить полноценный шопинг.
Оделся, вышел из стана.
Ключ провернулся в замочной скважине.
Промежуточный checkpoint. Эта история началась с замочной скважины, ей продолжится и ей завершится.
Разомнём ноги, спустимся по лестнице.
Пол в подъезде — бетон с мраморной крошкой. Хранил в себе миллионы шагов за пятьдесят лет, но продолжал верой и правдой служить людям.
К перилам местами были прислонены велосипеды — вполне себе актуальное средство передвижения в пределах блоков.
Стоит признать, я несколько пересмотрел своё отношение к НБ в части масштабов.
Проблема БГ с точки зрения транспорта — не явная гигантомания в симметричном прямоугольнике левобережья: он-то как раз по диагонали проходим минут за сорок нормальной ходьбы. Проблема во всевозможных удалённых райончиках — вукоёбинах, коими град был полон.
Сегодня мы будем ходить конём. Нужный магазин находился чуть дальше Юрия Гагарина, ближе к Саве — и к центру.
С высоты птичьего полёта это был бы ход конём.
На улицах стало явно оживлённее — достопочтенная публика начала возвращаться домой.
Блок — и мы на Джинджича. Ещё блок — Чарноевича. Ноги вели без устали.
Маршрут пересёкся с февральским: по правую руку — кула Генекс, по левую — драмска уметност и недо-квазипарк.
Вышел на Миланковича. Справа увидел тоже известные высотки — BMW.
Начало уже смеркаться, зажглись фонари, графические настройки начали снижаться, и город обрёл муаровую дымку, пробиваемую уличными фонарями да фарами машин.
Омладинске бригаде встретились с героями Кошара.
Район новостроек. Как пел Саша Васильев из «Сплина», «в светло-серых дворцах из стекла и бетона».
Наконец Гагарина — оживлённая артерия, городской хребет.
Пересёк, чуть поодаль свернул на параллельную улицу.
Пять минут — и я в магазине.
Безликий техногигант в духе «Белого Ветра» или «М.Видео».
Как бы странно это ни звучало, душа больше лежит к специфическим развалоподобным магазинчикам вроде того, в котором я был утром, — или того царства Tsukumo PC Honten (ツクモ パソコン本店), которое приняло мои смердные гроши в Японии, на Акихабаре.
Но цель достигнута — я посмотрел на ноутбуки по вкусным ценам.
Если бы брал именно для себя — не раздумывал бы ни секунды.
Опять же, рефлексируя ретроспективно — этот текст я набираю опосля того как, — вопрос расположения букв вообще практически не стоит.
Можно прям сделать плакат: двадцать восемь лет жизни в цифровом пространстве — попробуй только не освой слепой набор!
Иронично, но столь популярные в девяностые тренажёры для обучения слепому набору я не переваривал — и не понимал. Уж больно нишевой казалась эта история.
Консультантов я не особо заинтересовал.
Покрутившись в соответствующем отделе несколько минут и послушав фоном, как консультант пытается развести какую-то девушку лет семнадцати и её отца на покупку чего-то выставленного на витрине, вышел обратно на улицу.
Благо компьютерная лексика интернациональна. Опять же, СФРЮ, которая шла своим путём в том числе и в компьютерной технике, для компьютеров придумала своё название — *рачунар*.
На часах пять, и нам пора на обратный путь. Гормональное буйство внутри сошлось с фактической освещённостью мира вокруг.
Хотя утверждается, что искусственное освещение городов напрочь сбило ритмы людей и нынешний распорядок сна — больше наработанная привычка (спорить не буду, не эксперт в этой области), конкретно в *моём* случае организм явно ушёл в режим энергосбережения. Сил воспринимать реальность уже не было.
Двести метров дороги. Поворот. Остановка.
Смотрю автобус. Уже в Новом Београде, но до меня ему ещё четырнадцать минут. До ближайшей следующей остановки — ещё минут восемь пешего хода.
Чооооёрт, я засыпаю.
Не спи, не спи, НЕ СПИ!
Волевое решение — идти, пока идётся.
Иду до «Техничка школа».
Мимо — новострои в состоянии предпродажи. На офисе надпись «Душа Белграда».
Ребята, вы себя перехваливаете.
Typical modern, Вена — Астана — Улан-Батор — Токио. Для города, который смог выйти за ту сторону банального в повседневном, — скучно.
Опять же, я понимаю, почему отказались от брутализма as is. Необработанный, незащищённый бетон, как бы парадоксально это ни звучало, — очень хрупкий в эксплуатационном цикле материал.
Вода, ветер, солнце за какие-то сорок-пятьдесят лет могут привести к куче проблем. Рудо не даст соврать.
Дошёл до остановки.
Учебный день кончился, локальное школьё тоже спешит домой.
Сигареты, сигареты.
Симпатичная девчушка с резкими чертами лица — сигарета.
Б-же, сизый дым здесь как часть декорации, неотъемлемая и неотторгаемая.
Можно сколько угодно апеллировать к тому, что «мой *-ый родственник курил и дожил до Y лет», но в масштабах страны probably ~20K MIA frags/год от сопутствующих заболеваний *раньше* положенного статистикой — это суровая и объективная реальность.
Вы можете сколько угодно спорить с матстатом, но матстат не спорит. Он просто призывает дисциплины из медвуза, и вот у них разговор очень короткий.
Обратил внимание, что в толпе обучающихся есть и индусы, и негры.
Любопытно, вроде Сербия не славится своим образованием.
Наконец подъезжает моё климатичное возило, и толпа заносит меня внутрь.
Сил — только что разве стоять.
Из хороших новостей — перпендикулярная основным магистралям Омладинских бригад едет споро, и минут через десять я уже выхожу на остановке.
Мой дом стоит в ряду похожих башен.
В окнах горит свет, накрывает знакомое чувство: я почти на месте.
Переход, короткое петляние между дорожками, дверь, подъезд, лестница — нога неприятно заныла; здравствуй, жизнь после тридцати, — дверь, ключ.
Щёлкаю выключателем — мягкий свет ласково заполняет пространство.
Дом — это место, где тебя отпускают тревоги внешнего мира и можно чутка выдохнуть.
Перехожу на автопилот: лёгкая трапеза, чистка зубов — обязательно, даже в состоянии нестояния, сколько денег я за них отдал! — и наконец заслуженный отдых.
Дух над телом, мысли лениво перетекают одна в другую.
18:15. Это было длинное «между».
Теперь — сейчас.
На этом моменте рейс в мир сновидений успешно вылетел под звуки городского танго — ноты города слышны сквозь окна.
*Технички савладива препрека није довољан разлог за одустајање од циља.*
